http://white-hemull.livejournal.com/ Завтра будет.Лучше. - LiveJournal.com Sun, 02 Aug 2009 10:31:35 GMT LiveJournal / LiveJournal.com white_hemull 19614344 personal http://l-userpic.livejournal.com/87916152/19614344 http://white-hemull.livejournal.com/ 83 100 http://white-hemull.livejournal.com/4500.html Sun, 02 Aug 2009 10:31:35 GMT http://white-hemull.livejournal.com/4500.html Я всегда получаю то что я хочу.<br />Рано или поздно.<br />Так или иначе.<br />Смирись с этим девочка,так будет всегда.<br />&nbsp; http://white-hemull.livejournal.com/4500.html public 1 http://white-hemull.livejournal.com/3018.html Tue, 09 Jun 2009 19:17:25 GMT http://white-hemull.livejournal.com/3018.html Приехав в Москву, я воровски остановился в незаметных<br />номерах в переулке возле Арбата и жил томительно, затворником<br />-- от свидания до свидания с нею. Была она у меня за эти дни<br />всего три раза и каждый раз входила поспешно, со словами:<br />-- Я только на одну минуту...<br />Она была бледна прекрасной бледностью любящей<br />взволнованной женщины, голос у нее срывался, и то, как она,<br />бросив куда попало зонтик, спешила поднять вуальку и обнять<br />меня, потрясало меня жалостью и восторгом.<br />-- Мне кажется, -- говорила она, -- что он что-то<br />подозревает, что он даже знает что-то, -- может быть, прочитал<br />какое-нибудь ваше письмо, подобрал ключ к моему столу... Я<br />думаю, что он на все способен при его жестоком, самолюбивом<br />характере. Раз он мне прямо сказал: &quot;Я ни перед чем не<br />остановлюсь, защищая свою честь, честь мужа и офицера!&quot; Теперь<br />он почему-то следит буквально за каждым моим шагом, и, чтобы<br />наш план удался, я должна быть страшно осторожна. Он уже<br />согласен отпустить меня, так внушила я ему, что умру, если не<br />увижу юга, моря, но, ради бога, будьте терпеливы!<br />План наш был дерзок: уехать в одном и том же поезде на<br />кавказское побережье и прожить там в каком-нибудь совсем диком<br />месте три-четыре недели. Я знал это побережье, жил когда-то<br />некоторое время возле Сочи, -- молодой, одинокий, -- на всю<br />жизнь запомнил те осенние вечера среди черных кипарисов, у<br />холодных серых волн... И она бледнела, когда я говорил: &quot;А<br />теперь я там буду с тобой, в горных джунглях, у тропического<br />моря...&quot; В осуществление нашего плана мы не верили до последней<br />минуты -- слишком великим счастьем казалось нам это.<br /><br />В Москве шли холодные дожди, похоже было на то, что лето<br />уже прошло и не вернется, было грязно, сумрачно, улицы мокро и<br />черно блестели раскрытыми зонтами прохожих и поднятыми,<br />дрожащими на бегу верхами извозчичьих пролеток. И был темный,<br />отвратительный вечер, когда я ехал на вокзал, все внутри у меня<br />замирало от тревоги и холода. По вокзалу и по платформе я<br />пробежал бегом, надвинув на глаза шляпу и уткнув лицо в<br />воротник пальто.<br />В маленьком купе первого класса, которое я заказал<br />заранее, шумно лил дождь по крыше. Я немедля опустил оконную<br />занавеску и, как только носильщик, обтирая мокрую руку о свой<br />белый фартук, взял на чай и вышел, на замок запер дверь. Потом<br />чуть приоткрыл занавеску и замер, не сводя глаз с разнообразной<br />толпы, взад и вперед сновавшей с вещами вдоль вагона в темном<br />свете вокзальных фонарей. Мы условились, что я приеду на вокзал<br />как можно раньше, а она как можно позже, чтобы мне как-нибудь<br />не столкнуться с ней и с ним на платформе. Теперь им уже пора<br />было быть. Я смотрел все напряженнее -- их все не было. Ударил<br />второй звонок -- я похолодел от страха: опоздала или он в<br />последнюю минуту вдруг не пустил ее! Но тотчас вслед за тем был<br />поражен его высокой фигурой, офицерским картузом, узкой шинелью<br />и рукой в замшевой перчатке, которой он, широко шагая, держал<br />ее под руку. Я отшатнулся от окна, упал в угол дивана. Рядом<br />был вагон второго класса -- я мысленно видел, как он<br />хозяйственно вошел в него вместе с нею, оглянулся, -- хорошо ли<br />устроил ее носильщик, -- и снял перчатку, снял картуз, целуясь<br />с ней, крестя ее... Третий звонок оглушил меня, тронувшийся<br />поезд поверг в оцепенение... Поезд расходился, мотаясь,<br />качаясь, потом стал нести ровно, на всех парах... Кондуктору,<br />который проводил ее ко мне и перенес ее вещи, я ледяной рукой<br />сунул десятирублевую бумажку...<br /><br />Войдя, она даже не поцеловала меня, только жалостно<br />улыбнулась, садясь на диван и снимая, отцепляя от волос шляпку.<br />-- Я совсем не могла обедать, -- сказала она. -- Я думала,<br />что не выдержу эту страшную роль до конца. И ужасно хочу пить.<br />Дай мне нарзану, -- сказала она, в первый раз говоря мне &quot;ты&quot;.<br />-- Я убеждена, что он поедет вслед за мною. Я дала ему два<br />адреса, Геленджик и Гагры. Ну вот, он и будет дня через<br />три-четыре в Геленджике... Но Бог с ним, лучше смерть, чем эти<br />муки...<br /><br />Утром, когда я вышел в коридор, в нем было солнечно,<br />душно, из уборных пахло мылом, одеколоном и всем, чем пахнет<br />людный вагон утром. За мутными от пыли и нагретыми окнами шла<br />ровная выжженная степь, видны были пыльные широкие дороги,<br />арбы, влекомые волами, мелькали железнодорожные будки с<br />канареечными кругами подсолнечников и алыми мальвами в<br />палисадниках... Дальше пошел безграничный простор нагих равнин<br />с курганами и могильниками, нестерпимое сухое солнце, небо,<br />подобное пыльной туче, потом призраки первых гор на<br />горизонте...<br /><br />Из Геленджика и Гагр она послала ему по открытке,<br />написала, что еще не знает, где останется.<br />Потом мы спустились вдоль берега к югу.<br /><br />Мы нашли место первобытное, заросшее чинаровыми лесами,<br />цветущими кустарниками, красным деревом, магнолиями, гранатами,<br />среди которых поднимались веерные пальмы, чернели кипарисы...<br />Я просыпался рано и, пока она спала, до чая, который мы<br />пили часов в семь, шел по холмам в лесные чащи. Горячее солнце<br />было уже сильно, чисто и радостно. В лесах лазурно светился,<br />расходился и таял душистый туман, за дальними лесистыми<br />вершинами сияла предвечная белизна снежных гор... Назад я<br />проходил по знойному и пахнущему из труб горящим кизяком базару<br />нашей деревни: там кипела торговля, было тесно от народа, от<br />верховых лошадей и осликов, -- по утрам съезжалось туда на<br />базар множество разноплеменных горцев, -- плавно ходили<br />черкешенки в черных длинных до земли одеждах, в красных<br />чувяках, с закутанными во что-то черное головами, с быстрыми<br />птичьими взглядами, мелькавшими порой из этой траурной<br />закутанности.<br />Потом мы уходили на берег, всегда совсем пустой, купались<br />и лежали на солнце до самого завтрака. После завтрака -- все<br />жаренная на шкаре рыба, белое вино, орехи и фрукты -- в знойном<br />сумраке нашей хижины под черепичной крышей тянулись через<br />сквозные ставни горячие, веселые полосы света.<br />Когда жар спадал и мы открывали окно, часть моря, видная<br />из него между кипарисов, стоявших на скате под нами, имела цвет<br />фиалки и лежала так ровно, мирно, что, казалось, никогда не<br />будет конца этому покою, этой красоте.<br />На закате часто громоздились за морем удивительные облака;<br />они пылали так великолепно, что она порой ложилась на тахту,<br />закрывала лицо газовым шарфом и плакала: еще две, три недели --<br />и опять Москва!<br />Ночи были теплы и непроглядны, в черной тьме плыли,<br />мерцали, светили топазовым светом огненные мухи, стеклянными<br />колокольчиками звенели древесные лягушки. Когда глаз привыкал к<br />темноте, выступали вверху звезды и гребни гор, над деревней<br />вырисовывались деревья, которых мы не замечали днем. И всю ночь<br />слышался оттуда, из духана, глухой стук в барабан и горловой,<br />заунывный, безнадежно-счастливый вопль как будто все одной и<br />той же бесконечной песни.<br />Недалеко от нас, в прибрежном овраге, спускавшемся из лесу<br />к морю, быстро прыгала по каменистому ложу мелкая, прозрачная<br />речка. Как чудесно дробился, кипел ее блеск в тот таинственный<br />час, когда из-за гор и лесов, точно какое-то дивное существо,<br />пристально смотрела поздняя луна!<br />Иногда по ночам надвигались с гор страшные тучи, шла<br />злобная буря, в шумной гробовой черноте лесов то и дело<br />разверзались волшебные зеленые бездны и раскалывались в<br />небесных высотах допотопные удары грома. Тогда в лесах<br />просыпались и мяукали орлята, ревел барс, тявкали чекалки...<br />Раз к нашему освещенному окну сбежалась целая стая их, -- они<br />всегда сбегаются в такие ночи к жилью, -- мы открыли окно и<br />смотрели на них сверху, а они стояли под блестящим ливнем и<br />тявкали, просились к нам... Она радостно плакала, глядя на них.<br /><br />Он искал ее в Геленджике, в Гаграх, в Сочи. На другой день<br />по приезде в Сочи, он купался утром в море, потом брился, надел<br />чистое белье, белоснежный китель, позавтракал в своей гостинице<br />на террасе ресторана, выпил бутылку шампанского, пил кофе с<br />шартрезом, не спеша выкурил сигару. Возвратясь в свой номер, он<br />лег на диван и выстрелил себе в виски из двух револьверов.<br />&nbsp; http://white-hemull.livejournal.com/3018.html public 0